Главная
Россия Украина Политика Мнения Аналитика История Здоровье Видео

Мой самый ужасный опыт в западных клиниках. Как лечат в Европе

Все же расскажу самый ужасный случай. И больше не буду специально писать про западную медицину. Надеюсь, после этого Вы поймете мое к ней отношение. Я ранее описывала его, но убрала наиболее шокирующие факты, а сейчас делаю без купюр.
Пока голландские психиатры отказывались помочь срочно, чтобы ребенку в Бельгии могли сделать операцию (чтобы его успокоить), то есть в течение полгода боли в ушах с инфекциями (!), когда ни полиция, ни доктора, ни социальные службы не парились по поводу того, что медики абсолютно спокойно не оказывают ребенку необходимую помощь, принуждая его превозмогать адскую боль в течение полугода, а мне сообщили, что, в случае его смерти, никто не будет виноват, в Бельгии решили таки справиться своими силами.
Сделали операцию, в результате оказалось, что сын потерял 90% слуха. Адвокат (которых постоянно прессуют местные соц. службы) попросила не подавать в суд:
— Вы же не хотите повторять это все в суде? Вам же больно психологически.

— Нет, мне не больно абсолютно, это криминал.
— Давайте не будем этого делать.

… Как Вам диалог? 250 евро в час адвокат стоила…
Чудо-хирург восстановил слух до 90%, удалив 2 кости из слухового аппарата и заместив их хрящиком из уха.
Делалось это, разрезав ухо сзади. Наложили шов, сделали повязку. Через неделю решили снять повязку и дать ему возможность «очухаться». Я спросила, не лучше ли сначала снять повязку и подождать, пока подсохнет, чтобы не чесался шов, а то он его будет трогать. Нет, мы спецы.
Ок, сняли шов — он мокрый, не заживший. снимаю шов на фотку, высылаю хирургу с пометкой: «Я бы ни за что на Вашем месте не стала это снимать, поскольку шов мокрый». Получаю ответ: «Да, это неправильно, я бы тоже не стал снимать, я отправил свою ассистентку, мы обязаны работать в команде и доверять друг другу. Извините!»
Все это время ребенок в реанимации, один на все отделение и на 2-х медсестер, 1 педиатра и 1 зав. реанимации.
Иду к заву по реанимации.
— Вы мне дали рецепт на антибиотик после операции. На 5 дней. Я прочитала инструкцию к нему в интернете, и там указана неделя. Поскольку у ребенка снижен иммунитет, ему и недели будет мало.
— Так надо.
Звоню педиатру, объясняю ситуацию. Он говорит, что, конечно, недели мало, сына он прекрасно знает и диагноз по иммунке ставил сам. Перевыписал рецепт на 10 дней и попросил не обращать внимания на дамочку. Та подходит ко мне и выдает рецепт, ухмыляясь.
— Я бы Вам не давала его анализы, чтобы Вы не смотрели в интернете.
— Вы не имеете права их мне не давать.
— А я бы не дала. Кто их Вам дал?
— Ваши сотрудники.
— А кто им разрешил?
— Наш педиатр, Ваш коллега.
— А я все равно бы не дала и не дам.
— Хорошо.
Спускаюсь на 15 минут, чтобы пожаловаться официально, благо за три недели в искусственном сне сына она мне капитально надоела. Предварительно прошу медсестер закрывать его руки покрывалом, которое я специально привезла из дома, чтобы не касался уха. Они сказали, что знают лучше.
Поднимаюсь через 15 минут. З это время — внимание — 1 ребенок в реанимации, в комнате прямо напротив стола реанимации и 4 медика на него одного, но БЕЗ МЕНЯ.
— Извините, Вам лучше туда не ходить.
— Почему?
— Ну… Видимо, у него зачесалось ухо, и он его стал тянуть и… оторвал. И теперь мы его зашиваем снова.
Педиатр и хирург не знали, куда прятать от меня глаза и как извиняться. Я сказала:
— Когда я кричу, то это не страшно. Но сейчас я спокойна. Очень спокойна. И это гораздо страшнее.
Еще две недели под «наркозом». Выписали, не проверив, ходит ребенок после этого или нет — свалили, как мешок картошки, в мою машину. Все время, пока я ехала домой (2,5 часа), он падал, как куль.
Не двигался совершенно, только постоянно потел холодным потом, не мог даже пить (я пыталась его напоить, наклоняя и вливая воду, поскольку боялась обезвоживания. Не ходил в туалет.
Три дня после этого ребенок не двигался, я не спала 72 часа, переворачивая его каждые два часа, вытирая насухо, суша голову феном. Дети приносили полотенца. Помочь нам никто не догадывался, хотя знали, что после операции. Кроме этого, я постоянно звонила врачам, сообщая, что происходит и прося его посмотреть. Мне говорили, что так бывает.
На исходе 72х часов, устав от недосыпания, я позвонила в Бельгию и спросила, не могла бы я им привезти ребенка, поскольку меня очень волнует его состояние. Нам посоветовали вызвать голландскую скорую.
В первый раз за 10 лет проживания в Голландии врач по скорой приехал домой, потому что я не могла сама поднять ребенка, отнести его в машину и довести до кабинета он уже большой, тяжелый, а дома я была одна, муж — в командировке, другие дети тоже помочь не могли.

Приехал врач по скорой:
— Вам его нужно срочно отвезти в госпиталь.
Звоню в свою стразовую компанию, договариваюсь о машине в реанимацией на сейчас.
Голландский врач сказал, что лучше, если мы поедем сначала к ним в госпиталь, «чтобы проверить, а потом сразу поедете в Бельгию» (я отказалась положить его в госпиталь в Голландии) . Час ждали машину.. Через час все вместе, с детьми, поехали в госпиталь в 30 минутах от нас. Сына положили в специальную. реанимационную палату скорой помощи — все «стерильно, ящик с одноразовыми халатами и перчатками, две двери для входа, а медсестры сидят в 20 метрах от палаты. Мы были все, в чем приехали из дома и в чем лазили на улице (это в плане стерильности). Дважды за 5!!! часов ожидания (для больного из реанимации по скорой) я спрашивала, когда же нас примут и зачем мы там вообще, если можем поехать просто сразу в Бельгию. Мне отвечали, что врач занят. В итоге наша страховая закрылась (была суббота вечер), и мы даже не могли отвезти его быстро, и были вынуждены ждать местную скорую машину.
Дети проголодались, но в госпитале ничего не было поесть.
Нам предложили сходить и поискать ресторан.
— А как же мы оставим его одного?
— Мы за ним присмотрим.
— Так вы за 20 метров от него, а он лежит на кушетке без перил. Если он вдруг захочет встать, то упадет плашмя с 1,5 метров высоты.
— Мы увидим его на мониторе.

Конечно, даже дети сказали, что никуда не пойдут, потому что слишком был высок риск, чтобы сын упал. Мы сидели — голодные и злые. 5 часов.
В итоге пришел «врач», надел за дверьми одноразовый халат и перчатки, маску, затем… подошел ко мне и протянул руку в этой же стерильной перчатке, чтобы поздороваться.
— Извините, а ничего, что у меня руки немытые?
— Нормально!
— Так Вы же перчатки стерильные одели, я Вам их запачкаю.
— Ничего!… (представляю, сколько за все это было выставлено нашей страховой компании).
— Так, все понятно. Надо срочно госпитализировать!
— А что Вы будете с ним делать?
— Он здесь будет лежать, а мы будем за ним следить и переворачивать.
— И все? А что с ним?
— Все в порядке, просто нужно госпитализировать.
Перевезли его в палату. Дворец, а не палата. Я сказала им, что буду рядом с ним, в том числе — ночевать. А пока съезжу домой, отвезу детей, договорюсь с няней и возьму свои вещи. Накормила детей, договорилась, взяла, приехала.
Ребенок лежит в палате один, весь в холодном поту, вся подушка мокрая от пота, а, когда я ее убрала, то и простыня под подушкой была мокрая. Но это никого не волновало. Над ним, прямо над мокрой головой был включен вентилятор с… холодным воздухом. У него только что, во время операции была пневмония (воспаление легких).
Тут, надо сказать, я потеряла спокойствие и заставила кое-кого поднять зады и забегать. Пошла искать главврача, поскольку 5 часов ожидания плюс вот это — это было выше моих сил. Меня уговорили просто написать жалобу.
Прискакала педиатр, сообщила, что будет договариваться с бельгийским госпиталем о его лечении, и им нужно мое согласие на лечение. Я спросила, что с ним. Ничего такого.
Послала их и сказала, что я еду в Бельгию. Машину скорой помощи я ждала еще 4 часа. Работники его взяли, поместили на каталку и увезли. Я поехала за ними на своей машине. Через два часа мне звонят из бельгийского госпиталя и спрашивают, где мы.
— А, что, они не приехали? Они же с мигалкой ехали.
— Нет.
Звоню в голландский госпиталь — никто не в курсе, позвонить не могут.
Еще через час аналогичные проблемы — ребенка в госпиталь по скорой не привезли, никто не знает, где он. Через полчаса я приехала в Бельгийскую реанимацию. Мне сообщили, что у ребенка на ногах сильные кровоподтеки (которые сняли на фото, чтобы не обвинили их).
Врач-зав-реаниматор сказала:
— Хорошо, что Вы добились, чтобы его осмотрели. На самом деле у него Неврологический Злокачественный Синдром (кто хочет — посмотрите в Википедии: смерть в 10-30% случаев).
После этого на меня и его не дышали, муж — за границей, дети оставались с подругой.
Итак, 6 месяцев резкой боли в ушах, 1,5 месяца в госпитале под лекарствами вместо 2-х недель, 12 часов ожидания СКОРОЙ помощи при наличии потенциально смертельного синдрома, оторванное ухо, злокачественный нейролептический синдром… Хватит или ПРОДОЛЖИТЬ???

Подпишитесь на нас Вконтакте, Facebook, Одноклассники

278
Похожие новости
16 декабря 2017, 12:03
17 декабря 2017, 15:03
14 декабря 2017, 13:03
15 декабря 2017, 13:03
14 декабря 2017, 12:03
18 декабря 2017, 12:03
Новости партнеров
 
 
Новости партнеров
 
Комментарии
Популярные новости
13 декабря 2017, 08:03
12 декабря 2017, 12:03
12 декабря 2017, 20:03
13 декабря 2017, 20:03
17 декабря 2017, 19:03
17 декабря 2017, 00:03
14 декабря 2017, 05:03