Главная
Россия Украина Политика Мнения Аналитика История Здоровье Видео

Александр Новороссов: Полтора десятка лет спустя

               Лучше поздно, чем никогда.
                    Пословица.

Почти 15 лет тому назад вышла книга Андрея Борисовича Кобякова и Михаила Леонидовича Хазина «Закат империи доллара и конец "Pax Americana"», которую можно найти в интернете и в которой уже тогда был дан неутешительный (прежде всего, для англосаксов и для невольно примкнувших к ним шестёрок из пресловутой и недавно так вроде бы однополюсно и безоговорочно господствовавшей «Семёрки») диагноз смертельной болезни экономики США (хотя, в то время ещё мало кто замечал экономическое чудо Китая и всего Юго-Востока Земли, теперь недвусмысленно свидетельствующее об их явной победе в хозяйственном соревновании с Западом в условиях либерально-спекулятивной глобализации, самонадеянно навязывавшейся всему миру лгбт-элитой последнего; ещё не наступил парализующий мировой финансовый коллапс 2008-2009 годов, зародившийся в итоге североамериканского ипотечного тромбоза 2007 года; ещё американцы не повысили свою самообеспеченность (впрочем, весьма неустойчивую) энергоносителями за счёт дотирования внутренней добычи сланцевой нефти и сланцевого газа; и ещё толком не началось военно-политическое возрождение России, вследствие чего западная олигархия стала осторожнее (особенно, после триумфа ВКС России в Сирии) прибегать к уже привычно безнаказанным авантюрам в стиле стратегии управляемого хаоса; не говоря о менее значимых международных проявлениях всё более очевидного ныне дряхления дядюшки Сэмы).

М.Хазин

 Мы тут ниже представим отнюдь не рецензию на указанную (пусть не совсем бесспорную по отдельным положениям, но в большинстве главных тезисов глубоко продуманную и даже в чём-то провидческую) книгу, а просто лишь приведём ряд обширных выписок из неё (в соответствии с поговоркой, взятой в качестве эпиграфа к настоящей заметке), чтобы отразить в них наиболее существенные (по достаточно обоснованному мнению названных авторов) признаки обозначенной тяжкой и неизлечимой хворобы по-прежнему пока всё-таки ведущего (по крайней мере, если не в реальном секторе нефиктивного (буквально – невыдуманного, ненадуманного) созидания, т.е. не в области производительного труда, где сейчас преобладает Восток и Юг планеты, то в финансовой сфере) экономического звена всемирного хозяйства.

А.Кобяков

Вообще не сосредоточиваясь на описании глистовых выгод высасывания богатейших ресурсных соков олигархическим Западом из постсоциалистических государств (в особенности, в 80-е-90-е годы их тотального развала), вместе с тем, А.Б. Кобяков и М.Л. Хазин (в разделе «Ловушка деиндустриализации») правомерно констатируют:

  • «…в США начался, а затем стал всё более усиливаться процесс деиндустриализации. Дорогая рабочая сила и дорогие инвестиции, настроенные на высокую норму прибыли финансового сектора, вынуждали владельцев индустриальных корпораций переводить свои производства в другие страны. Кроме того, свои собственные средства, да и заёмный капитал, они предпочитали вкладывать в новые финансовые технологии, обеспечивающие высокий уровень доходов. А в конце 80-х годов появилась "новая экономика", которая и стала фаворитом всех держателей инвестиционных капиталов. Всё это, на первый взгляд, вписывалось в разработанную неоинституционалистами (Дж. К. Гэлбрейт и др.) концепцию "постиндустриального развития". Однако, на деле это приводило, с одной стороны, к усилению паразитического характера американской экономики, которая за счёт механизма финансовых рынков перераспределяла в свою пользу мировой доход и жила за счёт производительных сил всего мира, что не могло не приводить к росту конфликтности взаимоотношений США с остальными странами, проявлявшейся сначала в латентной, а затем во всё более открытой форме. С другой стороны, деиндустриализованная Америка с каждым днём всё более уязвима перед лицом возможного сокращения или прекращения входящего товарного потока, становясь заложником созданного ею всемирного "разделения труда" и в результате — неминуемо всё более агрессивной в подавлении самостоятельности других стран, стремящихся отстаивать собственные интересы и выйти из-под контроля США. Причём задача всемирного сдерживания становится для США всё более ресурсоёмкой и трудноразрешимой».

Непосредственно рассматривая собственно так называемое хозяйство информационных технологий (в разделе «Мутант»), означенные исследователи правомерно утверждают:

  • «Вообще же точно оценить масштабы "новой экономики" достаточно сложно. Условно можно разделить её на две части. Первая — это собственно компании "новой экономики", не занимающиеся никакой другой деятельностью, например, интернет-компании. Большая их часть за последние два-три года погибла, но в период расцвета, в 1988–1999 гг. они играли существенную роль в экономике. Вторая часть — это те подразделения и дочерние компании крупных корпораций традиционной экономики, которые специализируются на направлениях экономики «новой». Именно эта часть чрезвычайно трудно поддаётся оценке. Трансфертные цены и внутреннее перекрёстное субсидирование, перераспределение финансовых потоков и многие другие обстоятельства делают возможным лишь приблизительную оценку того масштаба, которого достигла "новая экономика" в рамках классических компаний… Одно можно сказать точно: доля "новой экономики" в период её расцвета наверняка превышала 20 % ВВП… Но в самом конце 1990-х годов прошлого века обнаружилось, что продолжать увеличивать долю продаж "новой экономики" не получается. Более того, как станет видно в дальнейшем, даже для сохранения того «веса» в общем объёме экономики, который был достигнут к концу XX века, "новая экономика" всё более и более нуждалась во внешней поддержке».

А.Б. Кобяков и М.Л. Хазин (в разделе «Структурные дисбалансы») конкретизируют:

  • «Как видно из проведённых расчётов, в экономической структуре развиваются две противоположные тенденции: удельные затраты на "новую экономику" увеличиваются, но одновременно с этим удельная добавленная стоимость "новой экономики" снижается… В самом деле, скорость роста инвестиций в "новую экономику" превышает скорость роста её доли в ВВП в 1,5 раза по межотраслевому балансу, или в 1,3 раза по статистическим таблицам. Напомним, что внедрение новых информационных технологий требует очень больших капитальных затрат, которые окупаются в течение длительного времени, по мере достижения высоких объёмов продаж… Эти структурные несоответствия неминуемо должны вызвать структурную перестройку американской экономики, сопровождающуюся серьёзным падением ВВП. Исходя из приведённых выше цифр, с учётом неэффективности использования информационных технологий в промышленности, можно примерно оценить объём этого падения в 10 % ВВП по "новой экономике" и примерно ещё 10–15 % ВВП за счёт той части сферы услуг, которая обслуживает эти гибнущие отрасли, хотя и напрямую не принимает участия в производственном процессе».

Авторы (в разделе «Балласт») уточняют свои умозаключения:

  • «Итак, впервые в истории колоссальные инвестиции вкладывались в сектор экономики, который не смог существенно увеличить свою долю продаж конечному потребителю и не дал своим корпоративным покупателям возможности улучшить потребительские свойства или количественные параметры своих товаров. Мобильные сети третьего поколения, на покупку лицензий по которым компании в Европе тратили десятки миллиардов долларов, до сих пор не развёрнуты — просто потому, что они никому не нужны. Оптоволоконные сети в США загружены на 5 % — и нет никаких оснований, что эта загрузка серьёзно вырастет. Корпорации всё чаще отказываются покупать продукцию "новой экономики" и поддерживать собственные подразделения, занимающиеся этой деятельностью, — потому что они приносят только убытки. Это не значит, что вся "новая экономика" должна умереть… А что должно произойти по итогам структурной перестройки экономики? Эффектов будет несколько.
  • Во-первых, существенно уменьшится собственно "новая экономика". В основном за счёт резкого сокращения продаж и исчезновения некоторого количества заведомо избыточных продуктов… Общий объём такого уменьшения можно оценить снизу в 10 % ВВП — прямую разницу между входящими и выходящими потоками с учётом затрат на заработную плату… Но с точки зрения экономики "в целом", основной неприятностью станет то, что существенно сократится финансовый поток со стороны "новой экономики" в сторону отраслей-смежников и далее, в соответствии с межотраслевым балансом… В результате общий объём падения ВВП может достаточно существенно превысить ту цифру в 10 %, которая может быть формально определена из разности входящих и выходящих потоков "новой экономики". К этому надо добавить и ту часть финансовых потоков, которые вообще не имеют отношения к межотраслевому балансу. Развитие "новой экономики" создало в США достаточно обширную группу менеджеров соответствующих компаний, доходы которой — как регулярные, в виде заработной платы, так и нерегулярные (в частности, от продажи своей доли акций) — составляли прямо-таки астрономические суммы. Многие отрасли приспособились к обслуживанию этой очень богатой группы. Разумеется, по итогам структурной перестройки сам слой менеджеров "новой экономики" никуда не денется, но вот их доходы резко уменьшатся — и вся индустрия их обслуживания скорее всего прекратит своё существование».

А.Б. Кобяков и М.Л. Хазин (в разделе «Причины фондового бума») обращают внимание на связь искусственного роста «новой экономики» со стимулирующим монетарным курсом, с чрезмерным нарастанием задолженности и с инфляционным раздуванием фондового рынка; в частности, они отмечают:

  • «Следствием политики низких ставок стало накачивание экономики дешёвыми кредитными средствами. Рост задолженности госсектора сменился лавинообразным ростом задолженности частного сектора. В результате только задолженность нефедерального нефинансового сектора подошла в 2000 году к 15 трлн долларов, а суммарная кредитная задолженность всех секторов американской экономики по итогам третьего квартала 2002 года превысила 33 трлн долларов, то есть более чем в три раза превышает ВВП. Однако и эта цифра неполная, так как она не включает, например, задолженность, оформленную в виде векселей. Средние темпы прироста ВВП за последние пять лет находились на уровне 4,5 % в год — таких темпов роста американская экономика не демонстрировала уже давно. Но прирост денежной массы в этот период происходил ещё более гигантскими темпами, в отдельные годы превышавшими 10 % в год. Почему же избыточная денежная масса не вызвала вспышки инфляции? Дело в том, что львиная доля прироста кредитных денег шла на фондовый рынок, способствуя неоправданно быстрому его подъёму. Вместо инфляции на потребительском рынке имела место инфляция финансовых активов».

Затем (в разделе «Виртуальные финансы») указанные исследователи так описывают обвал фондовых бумаг фирм «новой экономики», произошедший в начале века:

  • «Уже к декабрю 2000 года суммарная рыночная капитализация шести гигантов "новой экономики" — Microsoft, Intel, Cisco Systems, WorldCom, Dell Computers и Oracle — упала по сравнению с максимальным значением более чем на 1,2 трлн долларов. Всего же в результате трёхлетнего падения фондового рынка «сгорело» уже не менее 8,5 трлн долларов фиктивного богатства. Это одно из свидетельств начавшегося "возвращения к реальности". Однако большинство высокотехнологичных компаний всё ещё очень переоценено. Среднее отношение капитализации компаний к чистой прибыли для рынка NASDAQ, даже после его драматичного падения, всё ещё превышает 80 раз. При этом имеются компании, для которых соотношение "цена/прибыль" по-прежнему достигает 400 и более раз. Для компаний, входящих в состав индекса S&P-500, отношение текущей капитализации к прогнозируемым прибылям сейчас превышает 25 (а к текущим прибылям — 35), то есть находится даже на более высоком уровне, чем перед началом обвала котировок. Исторически новый "бычий рынок" начинался только после достижения этим показателем уровня 5–7: именно тогда акции начинают казаться недооценённым активом и на них возникает устойчивый спрос. Как видим, рынку ещё есть куда падать… Ещё в мае 2000 года известный финансист Джордж Сорос так высказался по поводу сохраняющих оптимизм игроков фондового рынка: "Музыка уже кончилась, а они всё пляшут"».

Поясняя некоторые предпосылки предшествовавшего бума, приведшего к описанному краху, А.Б. Кобяков и М.Л. Хазин (в разделе «бухгалтерская инженерия») ссылаются на другого известного биржевого спекулянта:

  • «По данным Уоррена Баффета, большинство компаний занимаются искусственным завышением собственных прибылей с тем, чтобы они соответствовали ожиданиям инвесторов и чересчур оптимистичным прогнозам аналитиков с Уолл-стрит. В ход идёт всё — от эмиссии и продажи опционов на собственные акции до отражения увеличения капитала как операционной прибыли в квартальных и годовых балансах. Скупка компаниями своих акций на рынке, корпоративные слияния, использование опционов на собственные акции при оплате труда высших менеджеров вместо увеличения расходов на заработную плату — всё это позволяло маскировать весьма скромные прибыли корпораций. Принятые в США правила бухгалтерской отчётности позволяли компаниям прятать многие свои издержки во внебалансовых статьях расходов, повышая тем самым формальную величину прибыли».

Далее (в разделе «Американский римейк "лукавой цифры"») авторы подчёркивают роль официальной статистики в формировании обманчивых ожиданий участников рынка:

  • «Ежеквартально публикуемые данные говорили о высоких темпах роста экономики и низкой инфляции. Эти же данные служили главной приманкой для международного капитала, поскольку делали США в глазах инвесторов наиболее привлекательным местом для размещения средств на фоне стагнирующей экономики Европы и Японии. Публицисты и профессиональные экономисты протрубили на весь мир о наступлении "Новой эры" непрекращающегося безынфляционного роста и постоянного подъёма фондового рынка. В то же время многое из того, что было названо "Новой эрой", является иллюзией. Во-первых, говоря об "американском экономическом чуде 1990-х годов", обычно «забывают» упомянуть о неоправданно высоких темпах роста денежной массы (то есть о денежной накачке экономики), взрывном росте потребительского и корпоративного кредита, гигантском внешнеторговом дефиците, зависимости экономического роста США от притока иностранного капитала в поистине огромных масштабах. То есть что фундаментом, на котором покоится «здоровье» американской экономики и благосостояние граждан США, является тривиальная долговая пирамида. Во-вторых, впечатляющие цифры экономического роста, так же как и космические скорости, с которыми растут прибыли корпораций, мягко говоря, не соответствуют действительности и во многом являют собой образцы изощрённой изобретательности сотрудников государственных статорганов, которые в манипуляциях с цифрами достигли не менее впечатляющих результатов, чем бухгалтерские служащие в американских корпорациях. Есть весомые основания утверждать, что официальные статистические органы США весьма существенно занижали уровень инфляции и завышали темпы роста экономики».

А.Б. Кобяков и М.Л. Хазин (в разделе «Искусство иллюзии») так детализируют свои процитированные обвинения:

  • «В последние несколько лет мы постоянно наблюдаем повторяющийся из месяца в месяц феномен — пересмотр официальной статистики задним числом, практически всегда в худшую сторону… Тотальный пересмотр ключевых макроэкономических данных, причём за период от трёх до пяти лет, который учинили статистические органы США в июле-августе 2002 года, принял просто скандальный характер. Выяснилось, что отрицательные темпы прироста ВВП наблюдались в 2001 году в течение не одного, а трёх кварталов. Падение капиталовложений и вовсе наблюдалось в течение целых шесть кварталов подряд. Более чем на 70 млрд долларов оказался завышен объём частного потребления в 2001 году и т. д., и т. п. Если же пересчитать американский ВВП с использованием традиционных методов, без «гедонистических» индексов, приписной ренты и прочих специфических методов, не применяемых больше нигде в мире, скорее всего окажется, что экономика находится в рецессии уже с 2000 года».


Названные исследователи (в разделе «В долговой яме») оценивают тогдашние перспективы в свете нарастания долгового бремени домохозяйств и бизнеса:

  • «Тяготы, которые придётся пережить населению, трудно переоценить, потому что американские семьи никогда ранее не были так перегружены долгами, как сейчас. В период 1960–1985 годов задолженность домохозяйств находилась на уровне 45–50 % ВВП, и указанная доля оставалась стабильной. Иными словами, рост задолженности не превосходил рост доходов и ВВП. Постоянное превышение расходов над доходами в 90-е годы, вплоть до снижения сберегаемой доли получаемых персональных доходов до отрицательной величины, привело к резкому увеличению задолженности домохозяйств, которая только по потребительским кредитам достигла почти 75 % ВВП, а вместе с ипотечной задолженностью превышает размер ВВП. В условиях ухудшения макроэкономической ситуации население США столкнётся с острой проблемой обслуживания своих долговых обязательств. Непременный в этих обстоятельствах рост числа персональных банкротств может пробить серьёзную брешь в балансах американских банков… Дела корпораций обстоят не лучше… Снижение котировок корпоративных облигаций при одновременном падении курса акций означает, что у многих американских фирм возникнут или уже возникли серьёзные проблемы с обслуживанием долгов. И это будет происходить на фоне кризиса сбыта и падения прибылей, а также при общем сокращении ликвидности и ужесточении банками кредитной политики… Всего за 2001 год 182 американские компании объявили дефолты на общую сумму долгов в 86,3 млрд долларов… По статистике рейтингового агентства Standard&Poor's, в 2002 году произошло рекордное количество долговых дефолтов компаний на 177 млрд долларов, что на 53 % больше показателя предыдущего года… За последние годы, пользуясь политикой беспрецедентного снижения учётных ставок, американские корпорации набрали новых долгов. Так, в 2001 году эмиссии корпоративных облигаций достигли рекордных масштабов: было эмитировано новых долговых обязательств на сумму порядка 700 млрд долларов. Немалая часть этих долгов представляет реструктуризацию старых, что позволяет снизить остроту долговой проблемы сейчас. Но эти меры только отодвигают сроки оплаты на несколько лет вперёд и усугубляют проблему общего уровня корпоративной задолженности, который достиг невиданных масштабов за всю историю американской экономики не только в абсолютном выражении, но и, что важнее, по отношению к ВВП».

А.Б. Кобяков и М.Л. Хазин (в разделе «Халява заканчивается») подчёркивают:

  • «Во многом американское благосостояние держится на притоке иностранного капитала, компенсирующего (как теперь выясняется, не полностью) недостаток внутренних сбережений и финансирующего эксцессы потребления. Внешнеторговый дефицит, равный 5,2 % ВВП, означает, что именно такая часть внутреннего потребления в США, по сути, дотируется всеми другими странами. Между США и остальным миром сложилось своеобразное "разделение труда": утрированно говоря, Америка потребляет то, что производят другие страны, а те, в свою очередь, сами же это потребление и финансируют. Механизмом привлечения международных капиталов служил рост американских финансовых активов и завышенный курс доллара. Обвал фондового рынка стал первым сильным ударом по сложившемуся глобальному равновесию. Если судить по одному из наиболее представительных фондовых индексов США S&P-500, крах «съел» уже половину всего того прироста котировок акций, который был достигнут за восемнадцатилетний период «бычьего» рынка. В абсолютных цифрах это 7,5–8,5 трлн долларов! Второй удар пришёл с рынка корпоративных бондов, вызванный набирающей силу волной банкротств и дефолтов компаний по своим долговым обязательствам (Enron, WorldCom, US Airways и др.), что уже отразилось на абсолютном сокращении покупок американских корпоративных облигаций международными инвесторами и может в ближайшее время привести к полному бегству капитала из соответствующих финансовых инструментов. Облигации всё большего числа прославленных компаний получают неинвестиционный рейтинг».

Указанные авторы (в разделе «Созидание через кризис») прогнозировали:

  • «Однако обращает на себя внимание то, что в результате принимаемых мер одни рыночные перекосы смягчаются, но другие дисбалансы остаются и даже усиливаются. Таким образом, в долгосрочном плане все предпосылки структурного глобального кризиса сохраняются, а некоторые из них лишь углубляются. По-видимому, основные события грядущего структурного финансового кризиса развернутся в 10-15-летней перспективе. Философский смысл такого масштабного финансового коллапса связан с небезызвестным тезисом "развития через кризис". В результате этого кризиса, очевидно, произойдёт утрата долларом статуса основной мировой резервной валюты и появятся очертания новой конструкции системы мировых финансов. Но для того чтобы грядущий кризис имел очищающее и созидательное значение, новые геоэкономические игроки должны быть готовы к этому времени взять на себя бремя мирового лидерства».

Разъясняя (в разделе «На пороховой бочке») свою позицию относительно судьбы доллара США, А.Б. Кобяков и М.Л. Хазин отмечают:

  • «Практически вся история экономических отношений человечества построена на единой мере стоимости. Большую часть времени эту роль играло золото. С 1944 года роль золота перешла к доллару США — но обеспеченному золотом (Бреттон-Вудская система). В начале 1970-х годов Бреттон-Вудская система была отменена, и единственной мерой стоимости стал доллар — сам по себе, обеспеченный только экономической и политической мощью США. И кризис американской экономики, который неминуемо вызовет резкое обесценение доллара, приведёт к утрате для всей мировой экономики единой меры стоимости. Это приведёт к катастрофическим последствиям — хотя бы потому, что лишит субъекты экономики возможности генерировать сколько-нибудь точный ценовой прогноз. А это, в свою очередь, приведёт к разрушению фьючерсных рынков нефти, продовольствия, отдельных сырьевых ресурсов — с мало предсказуемыми, но достаточно катастрофическими последствиями. В этом смысле активность руководства США по проведению политики сильного доллара, хотя и противоречит интересам американских производителей, но объективно защищает мировые рынки от катастрофического разрушения. Проблема только в том, что если ресурсов США не хватит на то, чтобы преодолеть трудности без начала острого кризиса, то чем дольше они затянут его начало, тем сильнее и глубже он будет».

В связи с изложенным, названные исследователи (в разделе ««Ястребы» и «изоляционисты»») ещё полтора десятилетия назад зафиксировали разброд американской элиты:

  • «Основная проблема руководства США состоит в том, что оно расколото на две принципиальные группировки, которые условно можно назвать «изоляционисты» и «ястребы». Первые видят антикризисную стратегию в том, чтобы как можно быстрее спровоцировать экономический кризис во всём мире (в том числе и в США), но обеспечить для США первоочередной выход из этого кризиса за счёт технологического ресурса. Этот путь требует мощных бюджетных вливаний в промышленность и реальное производство и масштабной девальвации доллара как средства поддержания конкурентоспособности. Очевидно, что этот вариант допускает разрушение системы международных инвестиционных банков, базирующихся в США (вместе со всей мировой финансовой системой, основанной на долларе). За этой группой стоят сырьевые и промышленные группировки американского бизнеса, которые политически опираются на наиболее консервативные круги Республиканской партии. Альтернативная группировка финансируется прежде всего упомянутыми международными финансовыми институтами (инвестиционными банками), для которых разрушение мировой финансовой системы, базирующейся на долларе, недопустимо, даже в том случае, если по окончательным итогам мирового кризиса США вновь вернут себе статус лидера. Политически эту группировку поддерживает Демократическая партия США и часть партии Республиканской».

Наконец, А.Б. Кобяков и М.Л. Хазин (в разделе «Смена модели») вкратце и схематично описывают реализацию концепции «изоляционистов», которую они считают наиболее вероятной:

  • «Банкротства одних и серьёзные трудности других финансовых институтов резко понизят жизненный уровень граждан США, резко уменьшится их текущее потребление в связи с необходимостью восстанавливать утраченные долгосрочные накопления. Существенно уменьшатся поступления в бюджет США, который больше чем наполовину пополняется платежами физических лиц. Это вызовет уменьшение федеральных социальных расходов, что ещё сильнее ударит по благосостоянию американских граждан. Уменьшение потребления будет всё сильнее подрывать промышленность. Спираль американской экономики, почти стабильно раскручивавшаяся на протяжении более 25 лет, начнёт стремительно сжиматься. По самым предварительным оценкам, можно ожидать, что среднее потребление в мире упадёт в 1,5–3 раза, что потребует существенной структурной перестройки мировой промышленности и международного разделения труда и приведёт к многолетней стагнации мировой экономики. Сформировавшиеся за последнее время международные корпорации не смогут нормально функционировать, поскольку их органы управления будут не в состоянии адекватно отражать быстро меняющуюся кризисную конъюнктуру. Как следствие, они начнут разваливаться и закрывать производства, что вызовет серьёзный протест национальных властей, не заинтересованных в увеличении безработных в условиях резкого сокращения доходных статей бюджетов и свёртывания социальных программ. В этой ситуации неминуем развал системы ВТО и воссоздание традиционных механизмов защиты национальных рынков… Этот процесс будет стимулироваться также тем обстоятельством, что доллар США начнёт быстро утрачивать свою функцию международной валюты, а евро не успеет так быстро занять его нишу. Как следствие, в мире восстановится мультивалютность, вытесненная монополией доллара в конце 1930-х годов. Для поддержки национальной промышленности, страдающей от нехватки кредитов в условиях острого кризиса мировых финансовых институтов, многие страны мира перейдут к бюджетному кредитованию отечественных предприятий. Это будет подстёгивать инфляцию, но зато увеличит конкурентоспособность национальных предприятий. По нашему мнению, именно взаимодействие механизмов защиты национальных рынков и будет определять развитие мировой экономики в первые послекризисные годы».

По истечении почти 15 лет с издания рассматриваемой здесь книги обозначенных авторов экономика США заметно ослабила свои относительные позиции в глобальном хозяйстве (в силу её стагнации или очень вялого роста после мирового спада 2008-2009 годов, потребовавшего таких колоссальных антидепрессионных госрасходов в рамках фискальной и монетарной поддержки, что госдолг значительно превысил ВВП), подтвердив основные выводы А.Б. Кобякова и М.Л. Хазина, по меньшей мере, сделав их ещё более очевидными уже для многих. При этом, по итогам последних выборов президента США победу одержал явный изоляционист, что видно как из предвыборных обещаний Д. Трампа, так и из его отчётливо протекционистских действий в данной должности, например: решительный выход из уже заключённого обамовской администрацией Транстихоокеанского и почти подготовленного ею к подписанию Трансатлантического Партнёрств с соответствующими подконтрольными государствами; недавнее демонстративное непризнание народного хозяйства Китая рыночной экономикой, вследствие чего США теперь могут не распространять на КНР правила ВТО в части своего одностороннего завышения таможенных пошлин на китайский экспорт в США; начало процедуры продвижения через Конгресс налоговой реформы, направленной на снижение фискальной нагрузки на американский бизнес с целью поощрения капиталовложений в реальный сектор США. Правда, ястребы американского истеблишмента, отстаивая интересы спекулятивно-глобалистской лгбт-элиты, всячески мешают Д. Трампу, не просто загоняя его в узкий коридор русофобски агрессивной политики, но даже фактически если не парализуя, то явно подрывая саму госвласть, как таковую в части бесперебойного осуществления президентских полномочий.

К несчастью, даже находясь в столь дряхлеющем и неряшливо расхрыстанном состоянии (неконсолидированности своих «элитарных» верхов, к тому же, отчаяно самодеморализованных дичайшим разгулом ханжеских запоздалых разоблочений в массовых сексуальных домогательствах на изуверском фоне сатанински противобожной пропаганды сверху лгбт-извращений), тем не менее, дядюшка Сэма (в полном соответствии с провокационно-пакостными традициями англосаксов, как всегда успешно надувающих щёки шире плечь) вряд ли прекратит продолжать свой держимордовски империалистический курс в ближайшее время, привычно прибегая к изощрённым подлостям, в том числе относительно жлобского попрания древнегреческих олимпийских устоев, как известно, предполагавших прекращение войн на период проведения спортивных состязаний. Вспомним, к примеру, чтобы не ходить далеко, как правящие англосаксы натравили сукашвиливскую Грузию вероломно напасть на российских миротворцев в Южной Осетии именно в день начала летних олимпийских игр в Пикине (08.08.08) или как обамовская администрация гнуснейшим образом дала противоправовую отмашку на западенски бандеровский госпереворот в Киеве в феврале 2014 года, когда проходила зимняя олимпиада в Сочи.
Скорее всего, от олигархии Запада следует ожидать подобного же типа мерзостей не только в связи с предстоящими выборами Президента РФ, но также в виду зимней олимпиады в Южной Корее и футбольного чемпионата мира в России 2018 года, где «антидемпинговые расследования» (надуманного и непрекрыто целенаправленно русофобского характера) с наглым отстранением спортсменов от участия в соревнованиях (без предоставления улик, без презумпции невиновности и без возможностей обжалования) могут показаться «цветочками».

Поэтому, всем незападным суперэтносам (по алфавиту – индусскому, исламскому, китайскому, латиноамериканскому и североевразийскому), умело пользуясь нынешним ослаблением католико-протестантской цивилизации, пора перехватывать стратегическую инициативу в своей справедливой борьбе с рудементами романо-германского колониализма и неоколониализма, более двухсот лет возглавляемых англосаксами. Россия в качестве ядра русского мира (североевразийского суперэтноса – православно-суннитской цивилизации) уже сделала решительный шаг в названном направлении, проведя победоносно-блестательную контртеррористическую интервенцию своих ВКС в Сирии (по преглашению официальной власти последней). Кроме того, РФ активно взаимодействует в плане налаживания взаимовыгодного сотрудничества в рамках международного права со странами-участницами BRIKS (куда входят Бразилия, Россия, Индия, КНР и ЮАР) и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС, где уже 8 членов), а также Евразийского экономического союза (ЕАЭС – Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Россия).

Однако, по нашему убеждению, наступает время решительной активизации и широкого развёртывания системной антифашистски партизанской войны с нацистски оккупационным режимом проамериканских европутчистов, - народной освободительной войны, нацеленной на ликвидацию объектов военной инфраструктуры еврохунты и на физическое уничтожение её функционеров, включая сюда как ключевых должностных лиц, так и активных участников банддобробатов вместе с их забугорными кураторами. В заключении нам остаётся адресовать современным действенным антифашистам евронезалежной вдохновляющий припев песни из репертуара Жанны Бичевской:
     Нас ко Христу ведут дороги узкие!
     Мы знаем смерть, гонения и плен!
     Мы – русские, мы – русские, мы – русские!
     Мы всё равно поднимимся с колен!

Подпишитесь на нас Вконтакте, Facebook, Одноклассники

193
Похожие новости
17 января 2018, 14:18
18 января 2018, 15:48
17 января 2018, 19:18
18 января 2018, 15:18
18 января 2018, 22:18
18 января 2018, 09:18
Новости партнеров
 
 
Новости партнеров
 
Комментарии
Популярные новости
13 января 2018, 07:18
14 января 2018, 14:18
17 января 2018, 11:18
16 января 2018, 19:18
13 января 2018, 11:18
18 января 2018, 00:18
15 января 2018, 16:18